Сергей Тимофеевич Аксаков "3. РЯБЧИК"

Рябчика во многих местах называют рябцом; имена эти он вполне
заслуживает: он весь рябой, весь пестрый. Величиною рябчик, самый старый,
немного больше русского голубя, но будет несколько покруглее и помясистее.
Склад его совершенно тетеревиный. Брови красные, глаза довольно большие и
черные, перышки на голове темного цвета, иногда приподнимаются и кажутся
чем-то вроде хохолка, ножки мохнатые, кроме пальцев. Пестрины, или рябины,
на шее, зобу и брюшке разноцветные: черноватые, белые, желтоватые и даже
красноватые, особенно на боках под крыльями; пух на теле и корнях перьев
темный; фигура пестрин похожа на пятна кругловатые и несколько дугообразные;
спинка и хвост, состоящий из жестких перьев умеренной длины, испещрены
только серыми крапинами; такими же серыми, коротенькими поперечными
полосками покрыты перья на крыльях; самец имеет под горлом темное пятно,
брови у него краснее, и вообще он пестрее самки, которая кажется серее.
Крылья у рябчика небольшие и короткие, отчего он вспархивает или взлетывает
с большим усилием и шумом. Очевидно, что природа назначила ему только
перелетывать небольшие расстояния, но бегает он весьма проворно. Рябчик -
зимующая у нас и по преимуществу лесная дичь и уже вполне, в точности,
заслуживает это название. Все другие породы лесной дичи, для добывания корма
или для избежания капели с дерев в ненастную погоду, иногда хоть на короткое
время оставляют лес, рябчик - никогда; он даже не водится в отдельных лесных
колках: сплошные леса, занимающие большое пространство, предпочтительно
краснолесье, - вот его постоянное жилище и летом и зимой; впрочем, он
водится и держится иногда и в обширном чернолесье. В тех уездах Оренбургской
губернии, где я живал и охотился, рябчиков нет, и потому я мало знаком с их
нравами; я стреливал их в Вятской губернии: тамошние дремучие леса, идущие
непрерывно до Архангельска, населены рябчиками в изобилии. Я не нахаживал их
гнезд и выводок молодых, потому что охотился за ними не в то время, когда
они выводят детей; но вот что рассказывали мне туземные вятские охотники.
Рябчики в начале мая садятся на гнезда, которые вьют весьма незатейливо,
всегда в лесу на голой земле, из сухой травы, древесных листьев и даже
мелких тоненьких прутиков; тока у них бывают в марте; самка кладет от десяти
до пятнадцати яиц; она сидит на них одна, без участия самца, в продолжение
трех недель; молодые очень скоро начинают бегать; до совершенного их
возраста матка держится с ними предпочтительно в частом и даже мелком лесу,
по оврагам, около лесных речек и ручьев. Говорят, что и во всякое время
рябчики очень любят текущую воду и охотно слушают ее журчанье, сидя кругом
на деревьях. Как скоро охотником или собакой будет поднята выводка молодых,
уже несколько поматеревших, то они непременно рассядутся по деревьям весьма
низко и так плотно прижмутся к главным толстым сучьям, так лежат неподвижно,
что их разглядеть очень трудно, особенно на елях.

Рябчики никогда не бывают очень жирны; пища их состоит из почек всех
древесных пород черного и красного леса: последние сообщают им особенный
смолистый вкус; до всяких лесных ягод они большие охотники.

Весною, еще в марте месяце, рябчики самцы начинают откликаться, лететь,
или идти на пищик, как говорят охотники. Я уже упоминал об этом нехитром
инструменте, который издает звуки, похожие на голос или писк рябчиковой
самки. Пищики делаются из липовых прутьев, толщиною в гусиное перо и длиною
вершка в полтора, из которых до половины искусно вынимается деревянная
внутренность и которых один конец обделывается наподобие тростниковой дудки;
такие же пищики приготовляются из гусиных перьев, даже выливаются из олова.
Некоторые добычливые стрелки умеют звать рябчиков собственным свистом.
Стрельба начинается со второй половины марта: сначала на лыжах, а потом по
насту. Эта охота продолжается до половины лета с тою разницею, что с весны
рябчики самцы не только откликаются на искусственный голос самки, но и летят
на него с большою горячностью, так что садятся по деревьям весьма близко от
охотника, и бить их в это время очень легко; со второй половины мая до
половины июля они откликаются охотно, но идут тупо; потом перестают совсем
приближаться на голос самки, а только откликаются, и потому охотник должен
отыскивать их уже с собакой. Осенью находят рябчиков, которые сначала
держатся выводками, а потом парами, также посредством легавой собаки; в
исходе октября и в ноябре они опять идут на пищик. Поднявшись с земли,
рябчики сейчас садятся на деревья. Тут необходимо острое зрение, чтоб
разглядеть их, спрятавшихся в густой и темной зелени сосен и елей. У
туземцев Пермской, Вятской и других лесных губерний способность эта развита
в высшей степени, и я не один раз имел случай удивляться необыкновенной их
зоркости. Рябчик к ружью не крепок: 6-й и 7-й нумера очень достаточны для их
стрельбы, но простые охотники пермяки, вятичи и архангельцы бьют их
обыкновенно мелкой и крупной УТИНОЙ дробью из ружей очень узкоствольных и
заряд кладут самый маленький; употребляют иногда даже чугунную дробь. Они
стреляют рябчиков нередко из винтовок, которые так узки, что заряжаются
пулечкой немного побольше одной дробины нуля или безымянки. Стреляют они
мастерски и часто такою крошечною пулечкою простреливают голову рябчика;
маленькие заряды употребляют они из экономии; звуки их выстрелов так слабы,
что даже в самом близком расстоянии не сочтешь их за выстрелы, а разве за
взрывы пистонов. Эти охотники и до сих пор употребляют ружья с кремнями и
охотятся за рябчиками до половины зимы, употребляя лыжи, когда снег
углубеет.

Рябчиков ловят много сильями, которые называются пружки. Весь этот
снаряд состоит из наклоненного сучка, к концу которого прикреплен волосяной
силок, а позади повешен пучок рябины или калины, ибо рябчики большие
охотники до этих ягод. Ловцы, по большей части чуваши, черемисы и вотяки,
запасаются ягодами с осени и продолжают ловлю во всю зиму. Снаряд так
устроен, что рябчик не может достать ягод, не просунув головы сквозь силок и
не тронув сторожка, который держит древесный сук в наклоненном положении.
Сучок мгновенно выпрямляется, петля затягивается, и рябчик повешен.

Простой народ не ест давленой птицы; но в городах мало об этом
заботятся, да где и когда разглядывать, стреляные рябчики или удавленные
привозятся на рынок? Притом для продажи им ломают крылья и прокалывают
головы пером, чтоб они казались подстреленными и приколотыми.

Петербург, Москва, все губернские и даже уездные города потребляют
рябчиков несметное число, но благодаря лесным местам северной России рябчики
не переводятся. К удивлению моему, они водятся, хотя в малом числе, даже
около Москвы.

Белое мясо рябчиков, нежное, здоровое и хотя несколько сухое, но
превосходное вкусом, известно всем; внутренность его и ножки несколько
горьковаты, что особенно уважается гастрономами.